В первый же момент, который связывает любой разговор с терминами «глобализация», «инновации» и «технологии», у современного человека вызывает смешанные двойственные чувства. С одной стороны, средства массовой информации сообщают нам, что инновации – это именно то, что сделало развитые страны развитыми, а их экономики успешными и глобальными. С другой стороны, опыт инноваций и крупных проектов за последнюю декаду (например, Сколково или Западно-Сибирский инновационный центр) не кажется нам столь впечатляющим, как от это ожидалось, особенно в России.

Считается, что время, которое необходимо для получения первых результатов инноваций, составляет порядка 10-15 лет. В первом российском опыте инноваций действие этого временного фактора, на который обычно ссылаются инициаторы инновационных проектов, уже должно быть исчерпано, ан нет, нам снова говорят, что еще лет 10-15.

С одной стороны, мы уже должны ощущать результаты первых инновационных экспериментов отечественной науки и промышленности, но это не так. С другой, мы видим, что инновации в принципе существуют в мире – как события и как факты: еще в начале 1990-х годов в России никто не мог предположить, что всего через 10 лет почти у каждого будет личный мобильный телефон, а еще через 10 лет Интернет в крупных городах будет встроен даже в бытовую технику. Однако это случилось и это ничто иное, как самая настоящая инновация.

Понятие экономической инновации впервые было применено Йозефом Шумпетером в его научном труде «Теория экономического развития» в 1911 г.[1] Для того чтобы отличать критические для отрасли изменения (инновации) от изменений, вызванных эволюционными причинами, он ввёл этот новый термин, обозначающий дополнительную ценность, которая (!) обязательно связана с внедрением. Вообще, самое главное, это то, что инновация не является инновацией до того момента, пока она успешно не внедрена и не начала приносить пользу.

Между тем, несмотря на то, что этих самых инноваций с каждым годом всё больше и появляются они в нашей жизни всё чаще, не на многих из них стоит метка «сделано в России». Причин этому несколько и большая часть из них не зависит от нас самих и от усилий наших предпринимателей и экономистов.

Кризисная ситуация в мировой экономике и её влияние на экономику национальную заставляет предприятия заниматься снижением затрат по статьям финансирования, которые не связаны с получением краткосрочных выгод. Производственные стратегии, жестко предопределенные финансовыми проблемами, не включают инновации из-за высоких рисков, которые с ними связаны.

Непрозрачность инновационных процессов и коррумпированность отдельных направлений государственной поддержки породило среди руководителей предприятий недоверие к инновационным подходам. Сарказм, характерный для советского времени относительно «кулибиных» (самоучек, добившихся успехов в своем ремесле без образования и научной основы), приобрел сегодня национальные масштабы и теперь применяется предпринимателями по отношению к инновационным фондам и бизнес-паркам. Руководители предприятий зачастую просто не верят в то, что инновационные процессы могут сделать их производство менее затратным и более конкурентоспособным.

Необходимость больших затрат на модернизацию оборудования умноженная на невозможность структурирования государственные заказы и влиять на сроки их выполнения не позволяет провести масштабную модернизацию и применять инновационные разработки даже там, где выгода от их внедрения очевидна. Частым примером является наличие у промышленных предприятий таких государственных заказов, которые не позволяют изменить условия производства. Сложная система государственного финансирования заказов не оставляет производителям возможностей для собственного планирования. В течение длительных сроков предприятия не могут вносить даже небольшие изменения в технологические процессы производства, что практически исключает любые инновации и модернизацию.

Многих производителей сдерживает стремление достичь плановой окупаемости собственных технологических линий и вложенных инвестиций. Они хотят получить ожидаемые прибыли за счёт имеющихся технологий, в инвестиции которых были вложены как правило крупные сумма, а только потом уже заниматься внедрением новых технологий и улучшений. К сожалению, отсутствие стабильной экономической среды не позволяет им обеспечить такое управление рисками, которое бы позволило использовать инвестиции в новые технологии и возврат инвестиций за счёт высокого технологического уровня.

Кроме отсутствия прозрачного и простого плана развития экономической сферы региональные власти зачастую стремятся поддерживать непрофильные для региона направления, рассчитывая на диверсификацию там, где выгоднее была бы специализация. Такой подход «съедает» ресурсы, отвлекая их от помощи производствам, традиционно сильным в этом регионе. Вопреки расхожему мнению, в кризисной ситуации и в условиях ограниченности ресурсов помогать следует немногочисленным сильным игрокам, поскольку инфраструктурная экономика держится в первую очередь на них.

Текущая федеральная кластерная политика, кстати, как раз направлена на борьбу с таким подходом — судя по публикациям в открытой печати, Минэкономразвития поддерживает в первую очередь уже де-факто сложившиеся и сильные кластеры. Направления поддержки угадать не сложно — достаточно заглянуть в диаграмму ВРП региона, ведь это структурная и наиболее честная информация. Там, где секторы побольше — туда и будут «помогать» в первую очередь.

2015_0327_struktura_vrp2013[1]По данным Ростовстата за 2012 год, валовой региональный продукт (ВРП) пополняется по большей части за счёт сегментов «торговля и ремонт», «обрабатывающие производства», «сельское хозяйство», «транспорт и связь», «строительство» (в совокупности составляют 65,6% всего ВРП). Информация не вполне свежая, но нас не должно смущать отсутствие официальной статистики за 2013-2014 гг. — структурно она может измениться не меньше, чем за 3-5 летний срок.

pS. Изменения неизбежны, но они становятся инновациями и дают преимущества только тогда, когда внедрены в реальный сектор экономики. Необходимо увеличивать прозрачность работы инновационных процессов в первую очередь для предпринимателей, избегать направлений, даже косвенно связанных с коррупционной окраской, вести разъяснительную и образовательную деятельность. Внедрение образовательных инициатив позволит преодолеть расстояние между потребностями современного производства и возможностями инновационного развития.


[1] Шумпетер Й.А. Теория экономического развития. М.: Прогресс, 1982. – 355 с. На оригинальном немецком языке книга вышла в 1911 г., однако стала популярной только после перевода на английский язык в 1934 г.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s