Несмотря на распределительную роль финансирования, руководство Фонда содействия инновациям уделяет большое внимание проблемам, с которыми сталкиваются регионы в развитии своих институтов. Редко когда очередная планёрка с представителями регионов обходится без «тыкания палками» в региональные проблемы.

В итоге, после анализа опыта региональных представительств Фонда и истории инновационных успехов за рубежом (которых на деле оказалось не так уж и много), в очередном номере журнала «Вестник. Северный Кавказ» появилась статья, которую мы аполитично назвали «О роли правительств в инновационном развитии Юга и Северного Кавказа«. Как водится, из-за требований журнала материал пришлось сильно урезать, поэтому я возьму на себя смелость и опубликую более полный вариант прямо здесь (ссылка на MLA для цитирования — в конце заметки).

rostov-region-my-love

ИННОВАЦИОННОЕ РАЗВИТИЕ
РОСТОВСКОЙ ОБЛАСТИ В КРИЗИСНЫЙ ПЕРИОД: ИСХОДНАЯ ПОЗИЦИЯ И НАПРАВЛЕНИЯ БЛАГОПРИЯТНОГО ДВИЖЕНИЯ

Директор Фонда содействия инновациям, д.э.н. Поляков С.Г.,
Глава представительства в Ростовской области, к.т.н. Хади Р.А.

  1. Технологии, инновации и глобализация – следствия и факторы научно-технической революции

В первый же момент, который связывает любой разговор с терминами «глобализация», «инновации» и «технологии», у современного человека вызывает смешанные двойственные чувства. С одной стороны, средства массовой информации сообщают нам, что инновации – это именно то, что сделало развитые страны развитыми, а их экономики успешными и глобальными. С другой стороны, опыт инноваций и крупных проектов за последнюю декаду (например, Сколково или Западно-Сибирский инновационный центр) не кажется нам столь впечатляющим, как от это ожидалось, особенно в России.

Считается, что время, которое необходимо для получения первых результатов инноваций, составляет порядка 10-15 лет. В первом российском опыте инноваций действие этого временного фактора, на который обычно ссылаются инициаторы инновационных проектов, уже должно быть исчерпано, ан нет, нам снова говорят, что еще лет 10-15.

С одной стороны, мы уже должны ощущать результаты первых инновационных экспериментов отечественной науки и промышленности, но это не так. С другой, мы видим, что инновации в принципе существуют в мире – как события и как факты: еще в начале 1990-х годов в России никто не мог предположить, что всего через 10 лет почти у каждого будет личный мобильный телефон, а еще через 10 лет Интернет в крупных городах будет встроен даже в бытовую технику. Однако это случилось и это ничто иное, как самая настоящая инновация.

Понятие экономической инновации впервые было применено Йозефом Шумпетером в его научном труде «Теория экономического развития» в 1911г.[1] Для того чтобы отличать критические для отрасли изменения (инновации) от изменений, вызванных эволюционными причинами, он ввёл этот новый термин, обозначающий дополнительную ценность, которая (!) обязательно связана с внедрением. Вообще, самое главное, это то, что инновация не является инновацией до того момента, пока она успешно не внедрена и не начала приносить пользу.

Между тем, несмотря на то, что этих самых инноваций с каждым годом всё больше и появляются они в нашей жизни всё чаще, не на многих из них стоит метка «сделано в России». Причин этому несколько и большая часть из них не зависит от нас самих и от усилий наших предпринимателей и экономистов.

Кризисная ситуация в мировой экономике и её влияние на экономику национальную заставляет предприятия заниматься снижением затрат по статьям финансирования, которые не связаны с получением краткосрочных выгод. Производственные стратегии, жестко предопределенные финансовыми проблемами, не включают инновации из-за высоких рисков, которые с ними связаны.

Непрозрачность инновационных процессов и коррумпированность отдельных направлений государственной поддержки породило среди руководителей предприятий недоверие к инновационным подходам. Сарказм, характерный для советского времени относительно «кулибиных» (самоучек, добившихся успехов в своем ремесле без образования и научной основы), приобрел сегодня национальные масштабы и теперь применяется предпринимателями по отношению к инновационным фондам и бизнес-паркам. Руководители предприятий зачастую просто не верят в то, что инновационные процессы могут сделать их производство менее затратным и более конкурентоспособным.

Необходимость больших затрат на модернизацию оборудования умноженная на невозможность структурирования государственные заказы и влиять на сроки их выполнения не позволяет провести масштабную модернизацию и применять инновационные разработки даже там, где выгода от их внедрения очевидна. Частым примером является наличие у промышленных предприятий таких государственных заказов, которые не позволяют изменить условия производства. Сложная система государственного финансирования заказов не оставляет производителям возможностей для собственного планирования. В течение длительных сроков предприятия не могут вносить даже небольшие изменения в технологические процессы производства, что практически исключает любые инновации и модернизацию.

Многих производителей сдерживает стремление достичь плановой окупаемости собственных технологических линий и вложенных инвестиций. Они хотят получить ожидаемые прибыли за счёт имеющихся технологий, в инвестиции которых были вложены как правило крупные сумма, а только потом уже заниматься внедрением новых технологий и улучшений. К сожалению, отсутствие стабильной экономической среды не позволяет им обеспечить такое управление рисками, которое бы позволило использовать инвестиции в новые технологии и возврат инвестиций за счёт высокого технологического уровня.

Кроме отсутствия прозрачного и простого плана развития экономической сферы региональные власти зачастую стремятся поддерживать непрофильные для региона направления, рассчитывая на диверсификацию там, где выгоднее была бы специализация. Такой подход «съедает» ресурсы, отвлекая их от помощи производствам, традиционно сильным в этом регионе. Вопреки расхожему мнению, в кризисной ситуации и в условиях ограниченности ресурсов помогать следует немногочисленным сильным игрокам, поскольку инфраструктурная экономика держится в первую очередь на них.

Таким образом, можно сделать следующие выводы. Изменения неизбежны, но они становятся инновациями и дают преимущества только тогда, когда внедрены в реальный сектор экономики. Необходимо увеличивать прозрачность работы инновационных процессов в первую очередь для предпринимателей, избегать направлений, даже косвенно связанных с коррупционной окраской, вести разъяснительную и образовательную деятельность. Внедрение образовательных инициатив позволит преодолеть расстояние между потребностями современного производства и возможностями инновационного развития.

  1. Влияние научно-технической революции на инновационную деятельность

Главной причиной появления большого количества инновационных процессов является происходящая прямо сейчас очередная научно-техническая революция, давшая несколько десятилетий назад старт новому экономическому явлению – глобализации.

Новые средства коммуникации (связи), новые технологии вычислений и последовавшая за ними автоматизация промышленности позволили создать большие транснациональные предприятия, вполне способные убить локальную экономику такого небольшого европейского государства, как например, Чешская Республика[2].

Ведь теперь для управления компанией, которая имеет офисы в двух разных точках земного шара, нет необходимости физического присутствия высшего руководства – достаточно исполнительного директора и его помощников.

Масштабы производства еще более увеличились. Судите сами, до промышленной (предыдущей) научно-технической революции начала XX века каждое крупное предприятие (наподобие Ост-Индской компании) имело в своей структуре дивизионы для создания технологий, для добычи (приобретения) ресурсов для производства (структуры материально-технического снабжения) и, собственно, фабричные и заводские дивизионы, производящие продукцию. Сразу после неё в отраслях появились целые предприятия, специализацией некоторых из которых были научные исследования, некоторых – логистика (развивающаяся в отдельное научное направление экономики), а некоторых – исключительно производство.

В первую очередь, этому способствовали международные конфликты – для перевооружения предприятий необходима концентрация капитала, а это неизбежно приводит к специализации предприятий. Собственно говоря, в своё время так возникли отраслевые научно-исследовательские институты, отраслевые же добывающие предприятия и отраслевые заводы – в соответствии с этими принципами и даже опережая их строилась советская экономика. Понимание глобальных экономических процессов и их опережение позволило тогда Советскому Союзу добиться столь значимых успехов – точно также, как сейчас это понимание способствует США и Китаю.

Сегодня масштабы производственной специализации стали еще больше и теперь место дивизионов заняли целые страны – роль технологического «отдела» занимают ведущие страны Европы и США, роль производственного цеха отведена Китаю, Индии и Бразилии, а некоторым другим странам из блока БРИКС досталась роль сырьевых источников и логистов.

Таким образом, одни страны используют потенциал научных исследований для создания технологий, которые потом каким-либо образом передаются (например, продажей, шпионажем или путем естественного «технологического сдвига»[3]) в другие страны.

Любые попытки стран перейти из одного эшелона в другой сталкиваются с необходимостью наращивания собственного технологического потенциала – ведь у тех, у кого имеются технологии, имеются значимые рычаги влияния на тех, кто использует эти технологии для производства или добычи сырья для производства. Следуя этим соображениям, использование США санкций в качестве меры политической власти по отношению к другим странам на международном уровне, является рациональным и эффективным решением.

Классическая «островная» модель макроэкономики рассказывает нам о Робинзоне и Пятнице, занимающихся рыболовством и бортничеством, но чьи умения кардинально отличаются – Пятница не силен в ловле рыбы и даже бананы собирает немного медленнее, чем Робинзон, но тем не менее может быть полезен Робинзону, который переключившись со сбора дешевых бананов, может сосредоточиться на ловле дорогой рыбы, покупая за эту рыбу бананы у Пятницы.

Обращаясь к этой очень простой островной модели макроэкономики становится понятно, почему глобализация (и специализация на межгосударственном уровне как её последствие) сделала международную торговлю мощнейшим источником благосостояния вовлеченных в неё государств и источником геополитического превосходства и основной движущей силой неоколониализма[4].

Например, американская экономика развивалась традиционным для колоний путем. Английская метрополия сбывала в них свои промышленные изделия, получая взаимен несоизмеримые доходы. Уделом американских колоний была поставка сырьевой продукции, служившей материалом для британской промышленности: так Пятница поставлял сырье – бананы, пока Робинзон ловил рыбу.

В международной торговле капиталистической модели выигрывает тот, кто больше всего торгует. Положительным сальдо торговли должно быть с точки зрения ценности товара, а не его количества или проданного объема. Очевидно, что ценность — понятие субъективное и определяется спросом и предложением на рынке, но для того чтобы купить одну единицу высокотехнологичного товара необходимо произвести и продать заведомо большее количество единиц сырьевой продукции. Если говорить о сборе бананов, заготовке леса или сырьевой нефтедобыче с одной стороны и современных кибернетических технологиях с другой (себестоимость повторного воспроизводства которых ничтожна), то при уже существующей инфраструктуре само наличие международной торговли автоматически делает высокотехнологичные страны доминирующими.

Именно поэтому дипломатические посольства и консульства во всем мире в первую очередь заняты продвижением своих предприятий на национальные рынки других стран, а задачи политического, разведывательного и операционного характера отходят всё больше и больше на второй план. Представительские функции всё больше выхолащиваются, а ответственные за них сотрудники ведут всё более праздный образ жизни. Показательна высокая активность дипломатических представительств Турецкой Республики в России, действующие и бывшие сотрудники которых, например, активно способствуют инвестиционному участию турецких компаний в строительной сфере в СКФО.

С другой стороны, рост экономического могущества крупных компаний привёл к усилению влияния с их стороны на политическую власть. У таких компаний появилась возможность требовать от государства не только экономической, но и политической поддержки – например, как при слиянии автомобильных холдингов Renault и Nissan[5].

Переход из состояния сырьевой экономики в инновационную возможен за счет технологического роста, но он будет очень тяжелым и из-за ограниченности доступных в экономике ресурсов возможен только при мобилизации усилий по отдельным направлениям. В существующей экономической системе для регионов крайне важен положительный внешний торговый баланс – чем он больше, тем лучше для региональной экономики. При этом не важно, как он достигается – за счет международной торговли или национальной (межрегиональной). Правда, после введения ограничительных мер со стороны Евросоюза, межрегиональная торговля приобретает огромную значимость, хотя мы по привычке делаем упор на привлечение зарубежных покупателей и инвестиций.

  1. Особенности современного кластерного подхода в развитии инноваций

Разделение труда на международном уровне привело к высокой специализации труда не только на международной арене, но и в национальных масштабах. Эволюционным процессам разделения труда способствуют и вводимые искусственно рыночные ограничения и нормы таких международных институтов, как Всемирная торговая организация, в которую включена и Россия. Такие исходные условия послужили толчком для появления региональных производственных кооперативов крупных предприятий, расположенных конденсировано на определенных территориях и в конкурентоспособных отраслях.

Теоретическое обоснование важности существования таких кооперативов и возможность реализации с их помощью государственной стратегии развития промышленности в виде «кластеров» осуществил один из основателей классического подхода к проблеме стратегического управления М. Портер[6]. Впрочем, вопросы географической концентрации производства и название «кластер» другие исследователи (А.П. Горкин, Л.В. Смирнягин, К. Фредрикссон, Л. Линдмарк, А. Маршалл, А. Лёш, У. Айзард) использовали и до него[7]. В период существования СССР концепция территориальной концентрации науки и производства реализовывалась с помощью ВУЗовской науки и отраслевых НИИ.

Согласно М. Портеру в международной конкуренции участвуют уже не сами государства, а поддерживаемые ими предприятия. Региональные и национальные правительства лишь формируют необходимую инфраструктуру, способствующую их конкурентоспособности.

Дело в том, что предприятия, способные обеспечить конкуренцию на международном уровне не распределены «равномерно по всей экономике», а как правило, сосредоточены в территориальных анклавах из-за необходимости снижения логистических затрат и связи с поставщиками ресурсов (в первую очередь человеческих). Большинство кластеров соединены либо кооперационными связями «производитель−поставщик», либо конкурентными взаимоотношениями «общая технология», «общий клиент», «общий поставщик».

При этом, по мнению М. Портера, успешная искусственная кластеризация возможна только в том случае, если:

  • созданы условия для появления ключевых факторов успеха[8], таких как наличие квалифицированной рабочей силы и логистической инфраструктуры, необходимых для ведения конкурентной борьбы в данной отрасли;
  • имеется региональный спрос, который будет поддерживать кластерные предприятия;
  • существуют родственные и поддерживающие отрасли, которые могут обеспечить лидерство по затратам и независимость от иностранных поставщиков;
  • правительства имеют и придерживаются устойчивой стратегии, формируя единую структуру экономики и контролируя соперничество между предприятиями.

В основе кластерной политики большинства технологически развитых стран лежит национальная доктрина развития науки и образования, поскольку именно технологии дают этим странам возможность геополитического превосходства. В состав кластеров, как правило, входят средние и малые предприятия – кластеры национального уровня таким образом обеспечивают поддержку так называемому «среднему классу»[9].

Как правило, региональные кластеры организованы вокруг ключевых (градообразующих) предприятий[10]. Сеть поставщиков из числа малого и среднего бизнеса формируют необходимую производственную среду – так называемую «экосистему кластера». Они поставляют сырье, материалы, комплектующие изделия, услуги для ключевых предприятий. Наполнение производственной сферы трудовыми и финансовыми ресурсами, услугами по управлению необходимыми вторичными элементами производства, куда входят социальная, научная и образовательная сфера, обеспечивают университеты, научные институты, консалтинговые и кредитные организации.

Известную еще со времен плановой экономики Советского Союза классическую цепочку инноваций вида «фундаментальная наука, отраслевая наука, опытное производство, массовое производство» невозможно чем-то заменить, однако, можно дополнить. Система грантового финансирования малого и среднего бизнеса, безусловно, может в этом помочь.

В странах с развитой экономикой целевое финансирование на грантовой основе позволило занять до трети трудоспособного населения (не принимая в расчёт бюджетную сферу)[11]. Для примера, в Нью-Йорке создан технический кампус прикладных наук, Тель-Авив построил офисные пространства для совместной работы (коворкинга) предпринимателей, а в Берлине открыли частный фонд поддержки малых инновационных предприятий.

В самом общем виде эти кластеры представляют собой группы географически соседствующих коммерческих предприятий и государственных учреждений, связанных между собой взаимодополняющими ресурсными отношениями. Крупные промышленные предприятия в США, например, спонсируют университеты для развития фундаментальных знаний и малые предприятия для получения практически применимых инженерных разработок. Финансовый интерес смещает акценты в пользу небольших предприятий, имеющих сильную специализацию.

Создание кластера означает создание инфраструктуры, которая позволяет доминировать после этого на рынке за счет лидерства по затратам, развития наиболее важных ресурсов сообща и приобретения ключевых факторов успеха, недоступных в других условиях (например, передача неявного знания специалистами в неформальной среде, не связанной напрямую с конкретными предприятиями). Однажды создав кластер, государство выигрывает на рынке длительное время за счёт его преимуществ.

Передача неявного знания называется специалистами как одна из наиболее важных составляющих высокотехнологичного и тем более инновационного развития[12].

В этом смысле образовательные учреждения, а особенно университеты, является важными точками роста. Они притягивают к себе мобильную часть активного работоспособного населения – мобильный средний класс часто мигрирует в города, где существуют хорошие образовательные возможности для следующих поколений, а это как правило квалифицированные рабочие и специалисты. В том числе и по этой причине федеральные университеты являются мощными точками роста для регионов.

Таким образом, среди преимуществ кластерной политики, важных для развития инновационной экономики, можно отметить наращивание малого бизнеса вокруг ключевых предприятий отрасли, целенаправленное развитие за счёт анклавной специализации, снижение издержек на логистику и расширенные возможности обогащения неявными знаниями за счет географической близости.

Вместе с тем анализ официальной статистики показывает, что уровень кластерного взаимодействия хозяйствующих субъектов в отечественной экономике все еще далек от достижений других стран. Инновационное содержимое составляет незначительную долю в объемах продаж российских рынков[13].

В недавних исследованиях[14] феномена инновационного производства в кластерах подчеркивается важность диверсификации отраслевых производств на рассматриваемой территории – чем больше разнообразия, тем выше конкурентоспособность предприятий, вовлеченных в кластер.

Мировой опыт кластеризации свидетельствует о необходимости создания инновационной инфраструктуры, обслуживающей кластеры. Основными элементами такой среды являются технопарки, бизнес-инкубаторы и центры кластерного развития.

На начальных этапах формирования кластера бизнес-инкубаторы способствуют формированию связей между инвестиционными, интеллектуальными, технологическими и логистическими ресурсами. Следует помнить, что кооперация – это тоже одна из форм конкуренции, поэтому важно сохранить высокий уровень кооперации на региональном уровне, чтобы получить конкурентоспособный продукт на международном.

Таким образом, можно отметить, что инновационная кластеризация является мощным инструментом стратегического управления экономикой, но исполнение кластерной политики на должном уровне потребует огромных затрат со стороны государства, поэтому необходимо выбрать приоритетные направления развития и мобилизовать все усилия именно на них. Развитию теории кластеризации в экономике уже несколько десятков лет. Следует использовать накопленный опыт и следовать принятой стратегии кластерного развития, а также испытывать частные методики её реализации. Без конкретики действий и полноценного состава участников кластеры не будут работать. Тратить усилия и ресурсы имеет смысл только на кластеры с высоким начальным потенциалом (там, где есть крупные «доноры» или государственный заказчик, например, строительный или авиационный кластеры).

  1. Роль кустарного производства и неявного знания

Географическая близость производителей и инноваторов способствует обмену «неявными знаниями», которые зачастую определяют фактическую возможность воспроизводства технологии. Генерацию, сохранение и обмен неявными знаниями называют одними из важнейших процессов кластерного производства.

Термин «неявные знания» был впервые введен М. Полани[15], как вид знания, которое не может быть легко (вербально или иными способами) передано другим. Введенный термин часто используют для обозначения знаний и культурных артефактов, которые не могут быть формализованы. Основным отличием неявных (личностных) знаний является то, что они могут быть переданы только через обучение или получены через личный опыт. В советской практике такие знания часто назывались «кустарным» производством.

Некоторые аспекты кустарного производства и связанных с ним особенностей организационных структур и работы с неявными знаниями можно продемонстрировать на примере знаменитых ракетных установок РД-180, разрабатываемых предприятиями в составе Объединенной ракетно-космической корпорации России. Блокирование их международных продаж может остановить космическую программу США, представители которых многократно, но безуспешно пытались скопировать устройство и технологии РД-180. Один из инженеров американской компании Lockheed Martin отметил[16] сложность конструкции РД-180 таким образом: «У нас большие проблемы с копированием русской технологии. Русские – чудесные металлургисты, но это кустарный процесс. Иногда кажется, что они и сами не всегда понимают, как всё это работает».

Инновационные знания практически всегда «неявные» до того момента, пока они не пройдут множественные этапы моделирования, тестирования, апробации, опытного производства и не станут готовы к массовому внедрению. Территориальные кластеры позволяют создать рынок квалифицированной рабочей силы, которая вместо передачи знаний может непосредственно включаться в производство на промышленных предприятиях в качестве носителя знаний[17]. Инновации в этом случае внедряются теми, кто их создавал. Первые внедрения, апробации дают возможность формализовать процессы и, в конце концов, знание формализуется, становясь пригодным для воспроизводства в других местах.

Данное обстоятельство объясняет, почему рядом с промышленными предприятиями часто развиваются «кустарные инновации», а отдельные виды ремесленного производства развиты и практикуются в строго ограниченных территориальных пределах.

Нас не должны смущать инвестиционные акценты, изначально смещенные в сторону кустарных технологий, производства «на коленках» и плохо воспроизводимые, неформализованные технологии – если они востребованы, формализация станет возможной после первых внедрений. Образовательные учреждения − участники инновационных процессов безусловно важны не только как поставщики квалифицированных кадров, но и как среда, пригодная для распространения неявных знаний.

  1. Профиль инновационного предпринимателя

Современные экономисты и мыслители мирового уровня отмечают, что свободная торговля не делает жизнь большинства людей процветающей, а лишь приводит к дальнейшему обогащению уже богатых стран[18]. Углубление специализации приводит к сильным социальным сдвигам – уровень мировой бедности значимо растёт с каждым годом, смещая средний класс вниз по социальной лестнице. Такое положение дел неминуемо сказывается на формировании слоя предпринимателей-инноваторов, появление большей часть которых связывают в первую очередь с образованным средним классом.

С точки зрения современного государства и действующей экономической модели капитала, «средний класс» − это группа людей с типовым потребительским поведением, связанным не только экономикой, но и политической позицией[19]. Страты среднего класса формируют спрос на науку, образование и максимальный рост потребления. Соответственно, именно средний класс является основой социально‑политической стабильности современного государства, сформированного по западному типу.

Социальные условия для появления инновационных предпринимателей характеризуются возможностями «социального лифта» из менее обеспеченных слоев населения в страты среднего класса и мобильностью населения. Термин «социальный лифт» принадлежит социологу П. Сорокину, также являющемуся одним из основоположников теорий социальной стратификации и социальной мобильности.

Горизонтальная мобильность оказалась не менее важна для инновационных предпринимателей, чем вертикальная – возможность смены места жительства и работы определяет способности использования инновационной инфраструктуры и эффективность кластерной политики государства.

В российских условиях горизонтальная и вертикальная мобильность зачастую сильно взаимосвязаны, поскольку переезд в крупные города из небольших провинциальных населенных пунктов, как правило, сопровождается сильным социальным ростом. Крайне велико влияние высшего образования, но его доступность и качество снижается из-за отсутствия качественного спроса на рынке труда. Неслучайно практически все инновационные фонды, деятельность которых направлена на поддержку малого и среднего бизнеса осуществляют поиск кандидатов практически только в университетской среде, не рассматривая всё еще существующие отраслевые институты и средние специальные учебные заведения (особенно в научно-технической сфере).

Наибольшую долю среднего класса формируют представители государственного капитализма, что значительно сужает пространство для формирования кадрового резерва с инновационными способностями.

С другой стороны, многие исследователи отмечают, что психический тип инновационного предпринимателя стремится к признанию и достижению социального успеха, не связанного с материальной оценкой деятельности. Деньги не являются для таких людей первичным фактором успешности. Согласно социологическим опросам, до достижения 35 летнего возраста многие представители так называемого поколения миллениалов с большим интересом рассматривают возможность заниматься интересным делом, которое может принести известность и социальный успех в будущем, чем стабильную оплату в государственной корпорации. Перелом наступает и с новым поколением Z, представителе которого не видели окружающий мир без современных технологий связи, вычислений и накопления знаний.

По данным исследования У.Баумоля[20], инноваторы имеют заметно низкие доходы по сравнению с их коллегами, трудящихся на постоянных должностях в государственных структурах. Медиана их годового заработка зачастую бывает отрицательной, в отличие от государственных служащих, имеющих благоприятный баланс доходов и расходов.

В этой связи для формирования кадрового ресурса важное значение имеют четыре основных фактора:

  • доступность и качество образования;
  • наличие источников финансирования;
  • доступность и качество производственной среды;
  • уважительное отношение к инновационной деятельности со стороны общества.

Доступность образования должна осуществляться в том числе и за счёт горизонтальной мобильности, формирования условий для этого молодым предпринимателям. Оценка качества образования обязательно должна включать в себя его комплексность (через разносторонний подход, формирование широкого научного кругозора и новые технологии образования) и развитие образовательной среды (для формирования и передачи неявных знаний).

Важным показателем является эффективность системы грантового финансирования, позволяющая поддерживать наукоёмкие производства и малые инновационные предприятия. Однако сфера их применения не должна ограничиваться комплексов небольших поддерживающих грантов – государство должно быть заинтересовано в целенаправленном создании не только организационных кластерных структур, но и создании общественной инфраструктуры, наполнении кластера производственным и научным оборудованием. Взаимосвязаны с этим и качество, и доступность производственной среды. Здесь важно не только отсутствие бюрократических преград между производителем, управляющей компанией кластера и инновационным предпринимателем, но и наоборот, встречные инструменты взаимной работы. К таким инструментам следует отнести производственные площадки для инновационных экспериментов, а также действующие бизнес-инкубаторы с участием и целеполаганием крупных промышленных предприятий.

Уважительное отношение к инновационной деятельности со стороны общества требует системной работы, включая популяризацию науки и обеспечение прозрачности всей инновационной системы, демонстрацию так называемых историй успеха и возможностей, создаваемых государством.

Всё это означает, что необходимо выстроить работу по популяризации науки и инноваций в СМИ с молодежной аудиторией, социальных сетях. Более активное вовлечение выпускников ВУЗов и учащихся ССУЗов в работу в инновационной сфере позволит увеличить кадровый ресурс хотя бы простым экстенсивным путём. Особое место следует уделять прозрачности инновационных процессов, разъяснительной и образовательной работе через привлечение бизнес-школ.


[1] Шумпетер Й.А. Теория экономического развития. М.: Прогресс, 1982. – 355 с.

На оригинальном немецком языке книга вышла в 1911 г., однако стала популярной только после перевода на английский язык в 1934 г.

[2] В мае 2004 года Чешская Республика официально принята в состав Европейского Союза. До вхождения в ЕС, процесс экономического развития страны экспертами признан как достаточно динамичный, однако мировой кризис и влияние глобальных компаний (например, крупных пивоваренных брендов) привело к заметной реструктуризации экономики, необходимости мер по бюджетной экономии и, собственно, дефицита бюджета более 3,1% ВВП.

[3] Гасанов М.А. Влияние технологических сдвигов на структурные трансформации мировой и российской экономики // Вестн. Том. гос. ун-та. 2009. №323, стр.239-243.

[4] Неоколониализм в смысле вмешательства развитых стран в дела развивающихся.

[5] Слияние крупнейших игроков на международном автомобильном рынке оказалось возможным только после вмешательства правительств обоих стран в 1999 г.

[6] Портер М. Международная конкуренция. – М.: Международные отношения, 1993. – 896 с.

[7] Исланкина Е.А. Теоретические аспекты интернационализации кластеров // Вестник ННГУ. 2014. №1-1 (1). С.36-45.

[8] Арутюнова Д.В. Стратегический менеджмент. Таганрог: Изд-во ТТИ ЮФУ, 2010. – 122 с.

[9] Гудков Л. Д., Дубин Б. В., Зоркая Н. А. «Средний класс» as if: мнения и настроения высокодоходной молодежи в России // Вестник общественного мнения. 2008. № 3.

[10] Creating growth clusters: What role for local government? McKinsey Center for Government (Global), July 2014.

[11] Bergman, M., Charles, D. Innovative Clusters: Drivers of National Innovation Systems // Organization for Economic Cooperation and Development. San Antonio, 2003.

[12] Garrick J., Jakupec V. Flexible Learning, Human Resource and Organisational Development. Putting Theory to Work. Routledge. 1999. — 304 p.

[13] Маркова Е.С. Кластеризация как фактор инновационного развития региона // Социально-экономические явления и процессы. 2013. №12 (058).

[14] Пилипенко И.В. Конкурентоспособность и формы организации производства в постиндустриальных условиях / И.В. Пилипенко // Постиндустриальная трансформация социального пространства России: сб. докл. М.: Эслан, 2006. С. 138-142.

[15] Полани М. Личностное знание: На пути к посткритической философии. − М., 1985.

[16] O’Rourke P.J. Why Does the USA Depend on Russian Rockets to Get Us Into Space? // The Daily Beast, 06.22.14 г.
URL: http://www.thedailybeast.com/articles/2014/06/22/why-does-the-usa-depend-on-russian-rockets-to-get-us-into-space.html

[17] Адамова К.З. Кластеры: понятие, условия возникновения и функционирования // Вестник СГТУ . 2008. №1. С.129-134.

[18] Раджан Р.Г. Линии разлома. Скрытые трещины, все еще угрожающие мировой экономике. М.: Издательство Института Гайдара, 2011 – 416 стр.

[19] Сорокин П. Социальная и культурная мобильность. М.: Изд-во полит. литературы, 1992. – 300 стр.

[20] Баумоль У. Микротеория инновационного предпринимательства. М: Издательство Института Гайдара, 2013. – 421 стр.

Ссылка для цитирования:
Поляков С.Г., Хади Р.А. О роли правительств в инновационном развитии Юга и Северного Кавказа // Вестник. Северный Кавказ. 2015. № 3-4 (19-20). С.3-4.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s