Принуждение к инновациям

Принуждение к инновациям

Читая очередную статью о неэффективности Роскосмоса, в которой совершенно справедливо, на мой профанский взгляд, критикуют управленческие решения по объединению конкурирующих сторон (заказывающей и исполняющей), сразу вспомнил об истории, которая проливает немного света на истоки всех этих проблем. Но такие статьи — это модно, конечно. Чуть позже мода пройдёт, а Роскосмос останется. Таким, какой он есть.

82815_700b

Сразу скажу, что все мои дальнейшие выводы — это мои домыслы и вымысел, но если потратить личное время на чтение многочисленных комментариев к зубодробительным статьям про тот же Роскосмос, то может запросто оказаться, что вы захотите поверить в мои истории.

Первая история (длинная) начинается в 1970-х на гражданском флоте Советского флота. Морская эскадра промысловых кораблей выходит в море на лов редких видов моллюсков (ну, например — это же ненастоящая история, к черту подробности). Основная задача эскадры — валютный заработок для пополнения бюджета страны. Казалось бы, разумный способ заинтересовать команды добывающих кораблей — поставить заработок мореплавателей в линейную (или хотя бы регрессивную) зависимость от размера улова, как обычно и поступают со сбытовым персоналом.

Однако, есть загвоздка — большую часть времени товарищи матросы живут в социализме, им даже колбасу из фильмов вырезают, чтобы не дразнить гусей лишний раз, какое уж там зарплатой манипулировать.

Здесь я бы полностью слился в управленческом экстазе с советскими властями — система ценностей должна быть единой для всех сотрудников и граждан — если бы не одно «но». В плановой экономике и улов плановый… то есть, умноженный на удачу (коэффициент 0.5) и желание выкладываться на полную пргсто потому что это еще один рейс «за бугор» (еще 0.25). С таким раскладом улов не сваришь. В смысле, не поймаешь. Выход был найден гениальный (уфф…) — зарплату как сбытовому персоналу (то есть в долях процента от суммы валютной выручки за улов) поставили… командиру флагманского корабля! В логике политбюро не откажешь — и овцы (в смысле, матросы) идеологически целы, и капитан флагмана заинтересован в большой рыбалке, и полномочий у него, как и власти на кораблях — хоть…  ешь.

Вторая история (короткая, про Космос и Россию в нём) будет интересней, не переключайте канал. (:

a5P4pRG_700b

Все бы ничего, но торговали мы с другими странами не только черным моллюском, но и запчастями для космических агрегатов, а часто и самими агрегатами, двойными технологиями и прочими инженерными вкусняшками. Вполне разумное решение выдавать бонусы первым лицам космозаводов в зависимости от объемов выполнения иностранных контрактов, не правда ли? Ну, на моллюсках же работает, почему на спутниках не будет?

И работало!..

ae07ZE5_700b

Пока не наступили веселые 90-е, в которые вся страна шагнула под лозунгом «нам плевать на обязательства по иностранным контрактам» и «у нас тут своя атмосфера». Вместе с инозаказчиком исчезли и государственные заказы — легла «оборонка». Зарплата красных директоров тоже неожиданно легла, как захромавшая тощая лошадь. Для них оставался только один способ спасти свой уровень жизни, которым сейчас не очень хотят пользоваться наши монополии, — снизить затраты.
Затраты на инфраструктуру и качество снизить нельзя — кто помнит настоящую военную приемку, знающую не только основы инженерных наук, а не шоколадных зайцев, тот поймет почему. К тому же, наверняка были надежды вернуть инозаказчика.

В общем, самым простым способом экономии была признана экономия на людях. С миру по нитке — бухгалтеру на жигули, как тогда шутили. Простой способ экономии оказался настолько эффективен, что в тяжелые моменты искушение использовать именно его возникало все чаще.

aZP1pK6_700b

В итоге, уже мы с вами в масштабе времени, приближенном к реальному, наблюдали постепенную и полнейшую деградацию культуры разработки и производства некогда самой современной и высоко технологичной отрасли. Кто же из рабочих будет стараться, если вместо единения с работниками, власть дистанцируется, отделяется и ставит себе зарплаты за счет затягивания поясов у простых рабочих?

Представили «картину маслом»? Теперь нажмите кнопку «быстрая перемотка вперёд», в 2010-е годы, когда каждый очередной эффективный менеджер как следует (!) разобравшись в проблеме объявлял «о сокращении количества бездельников у нас на предприятии». Стало ли лучше?

Если до угрозы сокращения рабочие «имели совесть» и и гайки, которые случайно смахнули в топливную систему, чертыхаясь и матерясь на всех, лазили доставать, рискуя сломать себе спину (не оставлять же честь и совесть эпохи!), то после демарша директоров новой формации такого уже себе не позволял никто.

Количество неудачных пусков вы сами помните, да и гугл не забывает.  Датчик вверх тормашками прикрутили?!  Да, ладно! Хорошо, что вообще он там был. Вот и имеем то, что имеем.

Какие уж тут инновации при таком подходе — одно принуждение. Туда не только генерального директора надо, туда теперь армию замполитов надо, или как у них там, на загнивающем западе, говорят — HR-специалистов. Работы для них там много: аттестация, репутация, процедурная справедливость, обучение, подъемные для старта МИПов рядом с материнской организацией… Если же говорить о настоящих технологических инновациях, а не инновациях ценности (в стартапах навроде Uber, Skype или Arduino), то конечно, их основным источником являются предприятия значимых для государства отраслей, только с новейшим оборудованием и большим багажом неявных знаний.

Нарабатывается все это не один год. По этой причине, вряд ли мы увидим большие достижения в ближайшие 5-7 лет, а пока запасайтесь терпением, у наших детей есть еще шансы скататься в космос.

Дорогу осилит идущий: модель Каневин в быту и выживание

Дорогу осилит идущий: модель Каневин в быту и выживание

Наша жизнь основана на реакциях. Некоторые реакции вызываются внешними стимулами, а некоторые срабатывают после наших собственных «раздумий». По Д.Канеману, они определяются работой наших систем мышления – первые некоей «системой 1», а вторые – «системой 2». Первая отвечает за использование опыта (в том числе, и генетически сформированного), а вторая – за принятие сложных решений.

Опыт человека, это например, когда громкие звуки из уличного динамика во время московского марафона вызывают выброс адреналина и позволяют спортсменам бежать быстрее (потому что они похожи на звуки хищника, горный обвал или землетрясение – всё громкое в природе сопряжено с опасностью, значит, пора взять попу в горсть и бежать быстрее). Адреналин, как выяснилось в известном анекдоте, не только имеет цвет и пахнет, это ещё и такой аналог натурального допинга – от испуга люди прыгают с места через двухметровые заборы и делают мировые рекорды, да так, что их никто зарегистрировать не успевает. По этой причине правильный подбор агрессивных музыкальных треков позволяет достичь лучших результатов во время пробежки, правда, мы об этом не задумываемся.

Вторая система мышления представляет собой сложный механизм принятия решений, которые позволяют накопить опыт для первой системы.

Первая система срабатывает автоматически – «щелк, зажужжало» (спасибо Р.Чалдини, мы теперь можем понятно объяснить, почему это так), в то время как для запуска вторых надо прикладывать неимоверные усилия. Проблема в том, что работа второй системы очень энергозатратна. Здесь царицей гуманитарных наук становится не молекулярная биология, а занимательная экономика. Мы легко соглашаемся подумать, если это позволяет нам получить больше энергии или ресурсов. Да и решения мы принимаем, исходя из соотношения «мало потратил, много получил». Такова наша биология.

Минус такого подхода состоит в том, что стратегии поведения в этом случае почти всегда эмерджентны (то есть зависят от того, разглядим ли мы банан на дереве или нет). Судя по функциям, заложенным в человеческий механизм эволюцией, человек – существо совершенно не хищное, то есть называть человека хищником некорректно, биологически человек – всеядный падальщик. Соответственно, для выживания нашим предкам следовало быть эмерджентными и максимально приспособленными к жизни «в хвосте событий».

Как ни крути, но многие наши сородичи совершенно не изменили этой стратегии с течением эволюции. (=

Именно поэтому я хочу снова вернуться к теме теории Каневин и выживанию. Иногда на первый взгляд совершенно неприменимые на практике теории определяют не только, что вы будете кушать на пенсии, но и то, доживёте ли вы до неё.

И если уж речь зашла о выживании, то нет лучше способа объяснить практическую применимость инструментов, подобных модели Каневин, чем на примере тяжело излечимых заболеваний. Да, я снова об онкологии. При этом, прошу заметить, что я не пишу об онкологических заболеваниях привычным для российского читателя словосочетанием «неизлечимые болезни». В развитых странах (да уже и кое-где у нас) многие виды онкологических болезней поддаются успешному лечению на ранних (а иногда и не только) стадиях.

Современная статистика ФНКЦ ДГОИ, например, говорит о подавляющем количестве случаев ремиссии в педиатрии при корректно и вовремя принятом лечении. Понятно, что это обусловлено особыми механизмами развития человеческого организма, но всё же – использование современных подходов и методик позволяет совершить то, что еще 10 лет назад казалось невозможным чудом. Александр Григорьевич Румянцев (директор того самого ФНКЦ), например, иногда рассказывает, что к нему заходят его бывшие девочки-пациентки, которые пройдя курс лечения, повзрослели, решились на продолжение рода и приходят на консультации.

Вообще говоря, общее время (прогнозируемое) выживания для онкологического пациента сегодня означает не только время его жизни, но и вероятность появления нового таргетированного препарата, нацеленного на успешное излечение именно его типа заболевания. В этом смысле, 15-20 лет, которые может подарить современная медицина заболевшим, в человеческом смысле кажется почти вечностью или попросту новой жизнью. Пусть не такой полной, сопряженной с ограничениями (зачастую преодолимыми) и другим качеством, но жизнью – да еще и с большой надеждой на победу на финишной прямой.

Так вот, использование эмерджентной стратегии в случае онкологического заболевания не приводит к успеху в принципе, поскольку эмерджентное означает симптоматическое, а рак почки, например, совсем не тот случай, который можно лечить симптоматически. Хотя бы потому, что метастазы почечно-клеточного рака (ПКР), составляющего 90% от общего числа разновидностей злокачественных образований, поражающих почки, легко поражают другие органы. Следовательно, симптоматически назначенная резекция этого поражённого органа ещё не означает излечения и может привести пациента к пополнению негативной статистики.

Вернёмся к стратегиям и модели Каневин. Если мы говорим о видах заболеваний, которые ещё довольно слабо изучены и вдобавок сами по себе подвержены большому количеству разнообразных внешних факторов, как например, поражения головного мозга, то с точки зрения онколога, это система типа «хаос» в модели Каневин. В ней он может только действовать, оценивать результат, использовать новый принцип принятия решения и повторить цикл заново.

Задача практикующего онколога – вывести решение из области хаоса в область запутанных систем, где он сможет быстро подобрать эффективное лечение пациенту, хотя всё еще и не сможет повторить выбранный протокол для другого пациента с аналогичным заболеванием. Эта непростая задача для рядового онколога, но вполне приемлемая задача для хорошего аналитика (хотя по современным стандартам медицины, вроде бы это должен быть один и тот же человек). Онкологи-исследователи и вовсе должны решать задачу перевода решения из запутанной системы в сложную, чтобы обеспечить повторяемость на целых группах пациентов.

Однако на практике всё происходит с точностью до наоборот. Практикующие онкологи не могут отклониться от типового протокола (из которых только один разрешен для лечения сразу всех – при понятной эффективности), а исследователи рыщут в поисках всеисцеляющей купины, которая поможет им прославиться на весь мир, а фармацевтической компании, давшей денег на исследования, заработать больше, чем Хоффманн-Ля Рош, производящей Тамифлю во время сильно птичьего гриппа.

Фактически, это стандартный путь западной медицины – найди первое частное доказательство, потренируйся на кроликах, обобщи, проверь на группах (для этого существуют всевозможные trial), применяй на всех.

Беда в том, что онкологические заболевания имеют принципиально иную природу и соответственно, характер исследования методов лечения требуется совершенно иной (характерная ситуация для неразрешимых проблем, не правда ли?). Здесь исключительно западный подход оказывается бессилен. Невозможно перейти от частного к общему в системах, где работают только принципы, не обладая при этом никаким дополнительным источником информации.

Однако, alia tempora. Взрыв научных публикаций на тему совмещения западного подхода к исследованиям с исследованиями иных источников информации об организме в 2014-2015 гг. с набором трудновыговариваемых китайских фамилий говорит о том, что кое-кто это уже понял.

Словам этой песни вторит и Борис Давидович Животовский, заявляющий, что ни один таргетированный препарат принципиально неспособен в одиночку воздействовать на опухолевые клетки. Кстати, Борис Давидович – наш соотечественник, гениальный ученый, возглавляющий лабораторию исследования механизмов апоптоза в МГУ, но на самом деле еще и Президент Европейской Организации по исследованию механизмов гибели клеток и руководитель отдела токсикологии в Каролинском институте, а также Институте экологической медицины Швеции. Чтобы нам было не так обидно, сотрудники его лаборатории обгоняют сейчас китайцев в исследованиях роли гипоксии и гликолитических механизмов на устойчивость опухолевых клеток к химиотерапии. Кстати, следуя как раз принципам «запутанных систем» Каневин.

Не уходите, сейчас будет кульминация.

Посмотрим на ситуацию с лечением со стороны пациента. Сразу оговорюсь, что если вы думаете, что практика пить всякие токсины есть только в России, то это заблуждения. Всевозможные «болиголовы» и «конские попораздирающие» аналоги АСД (который предназначался для профилактической антибактериальной терапии крупного скота, срок жизни которого не должен был составлять более двух лет) также принимают и в просвещенной Европе.

А теперь внимание! Принципиально, это верная стратегия!

Мы ведь уже выяснили выше, что заболевания, про которые мы почти ничего не знаем, вынуждают нас принимать решения в «системе хаос» модели Каневин. Для пациента это означает выбор препарата, его приём, оценку результата и переключение на другой препарат.

За исключением одного «НО». Сам путь тотального опробования всех возможных токсинов и их комбинаций (вспомним Животовского – один препарат не даст результата, даже если он таргетированный) – приводит к быстрому исчерпанию ресурсов здоровья пациента и фактически ведёт его к гибели быстрее, чем само заболевание. Хотя стратегия изначально и верная, непонимание принципов её действия большинством пациентов ведёт к уменьшению их ресурса здоровья и уменьшению общего времени выживания. Плохо еще и то, что врачи-онкологи не препятствуют этой, прямо как по Булгакову, «тьме египетской» и не разъясняют опасности применения препаратов, относительно которых нет даже предварительных исследований относительно их полезности, но зато известна высокая токсичность. Фактически, с тем же успехом, вместо змеиного масла «болиголова» и АСД можно принимать жидкость для прочистки канализации.

И тут в дело вступают современные технологии. Появление возможностей секвенирования генома (попроще – анализа ДНК) биоптата опухолевых тканей позволяет пациентам (хотя, есть надежда, что всё же и некоторым онкологам) выстраивать для себя уникальную стратегию химиотерапии, оперируя двумя крупными наборами параметров:

  • прогностические маркеры, определяющие агрессивность опухолевых клеток, позволяют понять в целом, каков ресурс здоровья у пациента;
  • таргетные маркеры и оценка корректности сигнальных путей (упрощенно) позволяют оценить, какие препараты фармакотерапии (химиотерапии) могут быть более значимы именно для этой во многом уникальной опухоли.

В этом случае решение проблемы заболевания пациента фактически перемещается из «системы хаос» в «запутанную систему». Конечно, здесь по-прежнему остаётся задача подбора принципа поиска решения. Вдумайтесь еще раз – принципа поиска решения. Сейчас будет пример из совершенно области, но он многое пояснит.

Представьте себе, что любимая бабушка подарила вам 10,000,000 рублей. Вы хотите приобрести на них, предположим, доллары, чтобы в условиях девальвации национальной валюты (рубля), сохранить как можно больше их покупательской способности. Хорошо, если у вас есть знакомый сотрудник в Центробанке, который подскажет вам, когда будет резкий подъём курса рубля и вы сможете выгодно приобрести иностранную валюту, но предположим его нет. И учёные вам пока говорят, что вряд ли в ближайшее время появится. Как поступить, чтобы приобрести максимальное количество долларов в условиях, когда мы не знаем, что будет завтра? Где гарантия, что если мы купим валюту сегодня на все деньги, завтра не окажется, что доллар подешевел в 2 раза? И наоборот, кто сможет сказать, что если мы еще отложим покупку, доллар не вырастет в цене за неделю ровно в 3 раза? Никто.

В этом случае, профессиональные брокеры поступают довольно просто – они делят всю сумму на равные пропорции, обозначая некоторое время, в течение которого разумно провести операцию, и затем приобретают валюту равными суммами через равные промежутки времени. Такой подход иногда (возможно, неверно) называют хеджированием рисков. Усредненный доход и есть максимальный выигрыш в условиях полной неопределенности. Конечно, вы не попадёте в список счастливчиков, которые очень удачно обменяли деньги и теперь могут жить, не работая, весь остаток жизни. С другой стороны, вы не продули наследство – вам его точно хватит надолго.

Именно в последней фразе кроется возможность переложения метода хеджирования рисков на принципы химиотерапии для тех видов рака, лечение которых особенно затруднено. Замените доллары на годы жизни, а рубли на ресурс здоровья пациента. Процесс обмена – это использование препаратов химиотерапии. А дальше, как говорят, qui quaerit, repent.

Вот тут-то в дело и вступают результаты секвенирования генома опухоли. Только не путайте маркеры белков опухоли (неудачное название, я понимаю) с онкомаркерами, это разные понятия, они получаются по-разному и говорят нам о разных вещах. Онкомаркеры сообщают о наличии того или иного типа изменений в организме, присущих определенному виду заболевания, а маркеры белков опухоли дают нам представление о том, как устроена опухоль и что «сломалось» в обычных клетках организма, превратив собственные ткани человека в причину болезни.

С помощью прогностических маркеров мы можем определить, сколько приблизительно есть времени у пациента, чтобы «поменять валюту» (то есть провести максимальное количество сеансов химиотерапии, не растрачивая его ресурс здоровья понапрасну). Зная это время даже приблизительно мы можем построить план «обмена» и давать пациенту восстановиться и окрепнуть после очередной дозы химии, позволив ему при этом вести жизнь на приемлемом уровне качества.

Далее, мы уже знаем, что использование одного монопрепарата выгодно клинике (и научному сообществу), но невыгодно конкретному пациенту. Здесь в работу включаются таргетные маркеры, которые позволяют сопоставить каждому известному противоопухолевому препарату степень его применимости к воздействию на данную конкретную опухоль (а не просто на данный вид заболевания).

В США подобными исследованиями для физических лиц занимается несколько организаций. Наиболее известная из них – Foundation One. В нашей стране тоже есть инновационный стартап Oncofinder, учёным которого (кстати, сотрудникам упомянутого выше ФНКЦ) удалось создать сложную модель сигнальных путей и вести расчёты не в экспертной, а в имитационной модели, что качественно намного лучше (не буду усложнять текст примерами из Каневин, но имитационные модели лучше экспертных в этом случае). Принцип работы их одинаков и довольно прост. Они забирают у пациента парафиновый блок с биоптатом опухоли, реализуют секвенирование, строят некоторую модель (или экспертную систему), а затем на её основании сортируют списки всех известных таргетированных препаратов по двум параметрам: «поможет» и «не навредит». Победитель в обоих номинациях является первым кандидатом для использования в «обмене валюты», то есть применения в качестве основного действующего препарата сеанса химиотерапии.

Большое преимущество такого подхода в том, что следом за первым препаратом в списке имеется второй, вероятность которого возможно ниже, но также довольно высока по сравнению с остальными препаратами той же группы.

Такой подход говорит нам, что в зависимости от типа опухоли, к выбранному основному препарату следует добавлять препараты, определенные как наиболее перспективные с точки зрения результатов научных исследований. Например, в случае, с опухолями головного мозга, к препарату «первой линии» необходимо добавлять нетаргетированные препараты алкилирующего типа действия (тот же темолозомид).

Конечно, в спасении онкопациента играет роль не только informed consent, когда пациенту объясняют, как хорошо ему будет, если он согласится на использование того или иного подхода, здесь сам пациент должен принимать активное участие в своём спасении. Для этого же необходимы информационные ресурсы, которые хотя бы агрегировали наиболее актуальные результаты научных исследований по применению тех или иных препаратов (начиная от метформина, резвератрола, куркумина и заканчивая темолозомидом) как в качестве основной, так и дополнительной терапии.

Хороший пример подобного ресурса: astrocytomaoptions.com. Надеюсь, у нас когда-нибудь появится что-то похожее на русском языке. Уж если не продолжительности жизни, то их качество точно может быть значительно лучше для informed public.

Завершая этот неимоверно длинный пост, скажу, что в современной литературе описаны немногочисленные клинические случаи полного выздоровления в случаях тяжелейших и наиболее сложно излечимых видов онкозаболеваний. Большинство из тех случаев, которые мне удалось найти, описывают стратегию принципиально идентичную описанной выше. Хотя, конечно, о модели Каневин никто из пациентов (да и онкологов) я надеюсь, не подозревают. Да, это и не главное – ведь модель Каневин позволяет лишь структурировать наши представления о мире, в том числе и совсем в бытовом его представлении.


pS. Я очень надеюсь, что эта информация пригодится людям для выбора пути своего выживания. Viam supervadet vadens.

Импортозамещение или протекционизм?

Импортозамещение или протекционизм?

Вот и первая ласточка протекционизма (хоть и названная почему-то импортозамещением) в промышленности. Импортозамещение-электроники

Протекционизм и импортозамещение — всё-таки разные методы работы развития экономики и всё очень сильно будет зависеть от того, какими именно будут преференции в конкурсных документах, но уже один этот шаг — это очень хорошо для всех, пока ещё выживших, производителей устройств электроники. Для потребителей тоже хорошо, если условия преференций будут построены исходя из принципа «если цена равная, покупай отечественное». Находиться вместе с производителем в рублёвой зоне всё-таки выгоднее, чем валютной (с добавленной стоимостью рисков всякой импортной логистики, таможни и системных интеграторов).

Подводные камни? Отечественной элементной базы — раз-два и обчёлся, что приводит нас к необходимости работы далеко не на уровне микроэлектроники (потому что микроэлектроники у нас, как бы, уже и нет), а на макроуровне — то есть, с разработкой устройств мехатроники, либо вынуждает заниматься копированием, как наш восточный стратегический партнёр. Однако с копированием тоже надо уметь. Копии-кальки устаревших линеек микропроцессоров сгодятся в случае атомной войны для военной техники (башенку на танке поворачивать в нужную сторону), но не для развития экономики в период рецессии. Даже простой автоматический счётчик газа доверять недокопии американского Atmel страшновато будет, правда? Кроме того, копии даже после подорожания иностранных валют неконкурентноспособны из-за высокой стоимости и ограниченности функционала, получившихся после копирования.

Ничего особенно страшного в этом нет — догоняли Запад, теперь будем догонять Восток. Китай же пошёл по этому пути двадцать лет назад, пришёл к успеху, и мы пойдем. Другое дело, что в России всегда удавались виды предпринимательской и производственной деятельности, которые были нацелены на эксклюзивную разработку продукции с высокой добавленной ценностью (низкий поклон А.А. Аузану).

Ракету построить? Если одну, то — мы! Подводную лодку? Легко, но одну! Другое дело, Китай — их принципиальной массовости позавидуют даже термиты. Да и  качество уже наладилось. Всё-таки, качество — это ключевая компетенция, которая не без труда, но наращивается с годами (правда, как мы помним из истории нашего Отечества, без должного пригляда теряется она в десять раз быстрее).

В этом смысле, нам с Китаем точно по пути — и даже больше того, при умелой расстановке экономических сил и выстраивании защиты разрабатываемых дешевых технологий, Китаю будет интересно работать с нами кооперативно для массового вывода общей продукции на рынки Европы. Не случайно, на нашем рынке производителей электроники уже сейчас довольно много китайских компаний, работающих через посредников. Будьте покойны, всё, что у нас можно скопировать, они скопируют на своих заводах — вот это и есть настоящее импортозамещение.

У нас не будет ресурсов на разногласия

У нас не будет ресурсов на разногласия

Согласно текущей информации государственные расходы на оборонную промышленность, науку и социальную сферу будут оптимизированы на десятую часть уже в 2016 году. Бюджет на 2017 и 2018 годы также предусматривает оптимизацию оборонных расходов. В отношении всех государственных программ приняты решения по сокращению неэффективных расходов.

«У нас не будет ресурсов на разногласия» , − предупредил министр финансов, представляя правительству бюджетные расчеты в июне 2015 года.

При подготовке бюджета на следующий год Правительство оставляет только три приоритета: публичные нормативные обязательства, объемы которых зафиксированы законами, мероприятия по импортозамещению и цели майских указов Президента.

budget-offВ перспективе 2-3 лет государство будет сокращать расходы на целевые программы развития научных разработок и технологического производства, перераспределяя госзаказ таким образом, чтобы увеличить шансы получения значимого для экономики результата. Сделать это сейчас можно только одним способом – введя прообраз коллективной ответственности на уровне предприятий, то есть распределяя деньги только в группы предприятий с разными ролями, разными управленцами, а то и с разными формами собственности.

Для того, чтобы добиться такого эффекта отраслевые министерства активно используют ограничения механизма кооперации. Уже в этом году приблизительно вдвое увеличилась доля приоритетных конкурсов Минобороны, Минпромторга и Минобрнауки России, в которых допускаются участники только в виде групп разнофункциональных предприятий, заранее заключивших соглашения, вступивших в концессии или конвенты, а также являющихся участниками промышленных и инновационных кластеров.

С другой стороны, есть и естественные причины всяческих конвентов. Хотя научных и производственных организаций не становится существенно больше, количество ресурсов, доступных для них сегодня, уверенно сокращается. Уменьшение в экономике доступных ресурсов приводит к увеличению уровня конкуренции, а естественным эффективным способом преодоления конкуренции является отраслевая кооперация.

Лучший способ выжить в кризис – кооперироваться с другими участниками цепочки создания ценности.

В общем, para bellum. Ну, как тут не вспомнить классику…

…Выход из этого напряженного положения был один — конференция. Над созывом ее Балаганов работал всю зиму. Незнакомым передал приглашения через попадавшихся на пути внуков Маркса. И вот, наконец, ранней весной 1928 года, почти все известные дети лейтенанта Шмидта собрались в московском трактире, у Сухаревой башни. Кворум был велик — у лейтенанта Шмидта оказалось тридцать сыновей в возрасте от 18 до 52 лет и четыре дочки, утаившие свои лета.

В краткой приветственной речи Балаганов выразил надежду, что братья найдут общий язык и выработают, наконец, конвенцию, необходимость которой диктует сама жизнь.

По проекту Балаганова весь Союз Республик следовало разбить на тридцать четыре эксплуатационных участка по числу собравшихся. Каждый участок передавался в долгосрочное пользование одного дитяти. Никто из членов корпорации не имел права переходить границы и вторгаться на чужую территорию. С целью заработка.

Против новых принципов работы никто не возражал, если не считать Паниковского, который тогда уже заявил, что проживет и без конвенции. Зато при разделе страны разыгрались безобразные сцены. Высокие договаривающиеся стороны нахамили в первую же минуту и уже не обращались друг к другу иначе, как с добавлением бранных эпитетов.

Весь спор произошел из-за дележа участков.

Никто не хотел брать университетских центров. Никому не нужны были видавшие виды Москва, Ленинград и Харьков. Все единодушно отказывались от республики немцев Поволжья.

— А что, разве это такая плохая республика? — невинно спрашивал Балаганов. — Это, кажется, хорошее место. Немцы, как культурные люди, не могут не протянуть руку помощи!

— Знаем, знаем! — кричали разволновавшиеся дети. — У немцев возьмешь! Видимо, не один из собравшихся сидел у культурных людей в тюремном плену. Очень плохой репутацией пользовались также далекие, погруженные в пески восточные области. Их обвиняли в невежестве и незнакомстве с личностью лейтенанта Шмидта.

— Нашли дураков! — визгливо кричал Паниковский. — Вы мне дайте среднерусскую возвышенность, тогда я подпишу конвенцию.

— Как! Всю возвышенность?! — язвил Балаганов. — А не дать ли тебе еще Мелитополь в придачу? Или Бобруйск?

При слове «Бобруйск» собрание болезненно застонало. Все соглашались ехать в Бобруйск хоть сейчас. Бобруйск считался прекрасным, высококультурным местом.

— Ну, не всю возвышенность, — настаивал жадный Паниковский, — хотя бы половину! Я, наконец, семейный человек, у меня две семьи!

Но ему не дали и половины.

После долгих криков решено было делить участки по жребию. Были нарезаны тридцать четыре бумажки, и на каждую из них нанесено географическое название. Плодородный Курск и сомнительный Херсон, мало разработанный Минусинск и почти безнадежный Ашхабад, Киев, Петрозаводск и Чита, — все республики, все области лежали в чьей-то меховой шапке с наушниками и ждали хозяев.

Веселые возгласы, глухие стоны и грязные ругательства сопровождали жеребьевку.

Злая звезда Паниковского оказала свое влияние на исход жеребьевки. Ему досталась бесплодная и мстительная республика немцев Поволжья. Он присоединился к конвенции вне себя от злости.

— Я поеду! — кричал он. — Но предупреждаю, если немцы плохо ко мне отнесутся, я конвенцию нарушу, я перейду границу.

Балаганов, которому достался золотой Арбатовский участок, примыкавший к республике немцев, встревожился и тогда же заявил, что нарушения эксплуатационных норм не потерпит.

Так или иначе, дело было упорядочено, после чего тридцать сыновей и четыре дочери лейтенанта Шмидта выехали в свои районы.

cooperation

История БЭСМ в фотографиях

История БЭСМ в фотографиях

Институт точной механики и вычислительной техники им. С. А. Лебедева (ИТМиВТ РАН) начиная с 1950-х гг. являлся законодателем моды в отечественной сфере исследований и разработок микроэлектроники. Специалисты Института в 1950-1980-х создали вычислительные машины серии БЭСМ, уникальные комплексы «Эльбрус-1» и «Эльбрус-2».

Ко мне в руки совершенно случайно попали фотографии тех лет. Мне кажется, что эти фотографии, как наследие по-настоящему великого прошлого, уже являются общественным достоянием, и я хочу поделиться ими.

С историей Института можно ознакомиться на их сайте. Там же есть и другие фотографии.

pS. Внимание! Объем трафика очень большой!

Продолжить чтение «История БЭСМ в фотографиях»

Конкурентоспособная Россия

Конкурентоспособная Россия

Замечательное интервью на канале РБК в программе «Таманцев.ИТОГИ» дал Недорослев Сергей Георгиевич, Председатель Совета директоров компании «Каскол».

Надо прекратить пытаться конкурировать в тех сегментах, где очевидно у нас нет никаких перспектив — в областях высоко-серийного производства прежде всего. Надо принимать во внимание различную ментальность (российскую и азиатскую — прим.). Мы больше склонны к продуктам с высокой добавленной стоимостью.

Недорослев С.Г.

Продолжить чтение «Конкурентоспособная Россия»